– Ваша мать дала взятку, чтобы закрыли дело? – прошипел Павел – без паузы – Юрьевич. – Кто ей помог?

– Некоторые ваши коллеги догадались, что кнопки на телевизионном пульте существуют для того, чтобы переключать каналы, – ляпнула я очередную глупость, потому что он позеленел от злости. – И поэтому они в курсе, кто такая Марина Минина. Это большей частью относится к вашим начальникам, к тем, кто занимает важные посты. Они даже не представляют, как выглядит книга.

– Вы мне угрожаете? – он опять вскочил.

Что с ним прикажете делать? В каждой моей фразе он ищет двойное дно, как в чемодане с контрабандой. Он на сто процентов уверен, что я перевожу запрещенный товар или, того хуже, оружие и наркотики. Его взгляд-рентген тщетно пытается вскрыть воздух. Милый Павел, пауза, Юрьевич! Там нет двойного дна! Я тебе не угрожаю! Просто я собираюсь дать то, что ты хочешь. Ты ведь жаждешь денег? Все жаждут. Так зачем же упрямиться, кричать и топать ногами?

– Вам это дорого обойдется, Ариадна Витальевна.

– Я знаю.

– Сейчас не те времена.

– Что, рубли больше не берут? Не беспокойтесь: у меня и доллары есть. Или вы предпочитаете евро?

– Факт предложения взятки будет зафиксирован в протоколе, – проскрипел он. – Продолжим допрос.

– Хорошо, – легко согласилась я. И закинула ногу на ногу: – Продолжим.

Недавно умерла моя мать, и я ее действительно любила. Я даже готова сесть за эту любовь. В тюрьме, наверное, не так плохо. То есть там плохо, но об этом снимают всякие фильмы с налетом романтики. Говорят, что тюремная дружба самая крепкая. У меня нет вообще никакой. Так, может, попробовать?

– Я полагаю, что одно вытекает из другого, – сказал он, глядя в мое декольте, – самоубийство вашей матери (пока мы остановились на этой версии) из убийства ее любовника, Егора Варламова.

– Какого убийства? Дело-то закрыли! И там об убийстве не было ни слова! У меня плохое чувство юмора, но зато хорошая память.