– Вот как ты думаешь о своей матери… – Его голос стал ехидным. – Видимо, вам, Ариадна Витальевна, придется поискать себе работу. Мама скоро перестанет субсидировать ваше безделье. Ах, да! Я и забыл! У вас же есть муж! Вы всегда можете родить ему ребенка…
Скажу честно: раньше мне не приходилось бить людей. Но Егор разжег во мне такую ненависть, что я не удержалась. Это была самооборона, разве не так? Он меня здорово обидел, и я ударила. Пощечина вышла звонкой, но Егор выдержал ее стойко. Мне даже показалось, что он смотрит на меня с жалостью.
Так мы ступили на тропу войны, и чем это закончилось, вы уже знаете. Он неудачно упал на садовый нож. Так неудачно, что сразу умер.
Наследство
Мне придется пропустить полгода, потому что за это время со мной не случилось ничего интересного. Зато случилось с Павлом Юрьевичем: ему поставили на вид. Да так поставили, что он чуть не вылетел с работы.
– Телегу на меня накатала, сучка, – прошипел он, когда мы столкнулись в коридоре.
– Телега – это транспортное средство, ее не катают, она едет, – теперь я попыталась преподать ему урок русского языка, но, видимо, Паша в школе был двоечником. Отреагировал он как двоечник:
– Я тебя запомню, дрянь. Твоя дачка находится на моем участке.
– Хорошо, я ее продам.
Слава богу, разговор происходил в коридоре. У него под рукой не оказалось ни стакана, ни воды. Он пошарил взглядом в поисках тяжелого предмета, но я не стала дожидаться, пока в его руке окажется огнетушитель, которым он огреет меня по голове, и сделала ручкой:
– Удачного дня! Я верю, что у вас все будет хорошо!
– Суу-у-ука… – провыл он мне вслед.
В общем, слабак. С Зайцем Петем мы можем часами разговаривать на моем марсианском языке. Например:
– Ариша, у нас сегодня есть ужин?
– Мне нахамили в мясной лавке!
– Ты замечательно готовишь картофельное пюре.
– Я сказала, что больше к ним не приду.